Среда, 9 ноября 2011 года. №179 (10335) 
   
Поиск по сайту  
 Сегодня в номере:  Ни кола ни двора

Парламентская хроника
Победа в стране и успехи в регионах
Содержание золота
Спикер сделал крайними гвардейцев
Депутат как кореш криминального авторитета
Доходное джайлоо
ЧП из–за сибирской язвы
Обратно в долговую яму
Политология
Новый виток после выборов
Каждый род кряду
Эконом-класс
Не бойтесь слова «дефицит»
В наилучшем виде. Электронном
Ставки снижены, господа фермеры
Ни кола ни двора
Достаток выпал в осадокя
Полиэтнос
Надо, чтобы нам было не страшно, а страшно интересно
Русский в России — иностранец
Эрозия единства
Не навреди
«Этот дядя хороший, а тот — плохой»
Спорт-ракурс
Золотой результат
Домой с «серебром» и «бронзой»
Тряхнули стариной
Зона беды
Седьмой срок
Крысятник с газбаллоном
Маски сорваны
палата № 13
Секс–банда
Культурный слой
Из диких степей Забайкалья
«Наушники» от жизни
Подиум
Перышки Семурга

Метеосводка по Бишкеку
 на 22.10.2021
атмос. давление 703 мм
относит. влажность 91 проц.
радиационный фон 23.10.2021 мкР/час

 на 7.23
восход 18.08 заход +1...+3
ночью +2...+4 днем 1

Учетный курс валют
 на 22.10.2021
84,72
98,33
1,190
0,1913
11,65



Достаток выпал в осадокя
В Кыргызстане уже сформировалось целое поколение людей, родившихся и выросших в необеспеченных семьях. Социологи называют это хронической бедностью, и ничего хорошего она не сулит. По данным ПРООН, на грани нищеты находятся 1 миллион 800 тысяч кыргызстанцев. Тот факт, что в стране с каждым годом увеличивается количество нищих, говорит о том, что государственная социальная политика у нас, мягко говоря, провальная. Страдают от этого прежде всего дети. Как вывести страну из нищеты, на круглом столе в “Вечернем Бишкеке” рассуждали эксперт по социальной защите Назгуль ТАШПАЕВА; председатель Ассоциации НКО по продвижению прав и интересов детей Наталья ВОРОБЬЕВА; депутат Жогорку Кенеша, член комитета по образованию, науке, культуре, информационной и религиозной политике Ирина КАРАМУШКИНА; исполнительный директор ОО “Центр защиты” Мира ИТИКЕЕВА; руководитель ОФ “Лига защитников прав ребенка” Назгуль ТУРДУБЕКОВА; координатор по связям с общественностью ЮНИСЕФ Ольга ГРЕБЕННИКОВА.

Докажи, что родился

ВОРОБЬЕВА: — На сегодняшний день в Кыргызстане просто угрожающая ситуация с детской бедностью. 41 процент детей живут за чертой бедности и 7 процентов — в крайней нищете. У нас огромное количество детей находятся в интернатных учреждениях и детдомах, более 20 тысяч ребятишек с ограниченными возможностями здоровья. В республике используется труд более 600 тысяч детей.

ТАШПАЕВА: — 72 процента детей в интернатах имеют родителей, не способных их обеспечить. Это социальные сироты.

ВОРОБЬЕВА: — Это ужасающие цифры. По показателю детской бедности в мировом сообществе наша страна представлена в неприглядном свете. Ряд НПО объединились, чтобы заострить внимание властей и общественности на этой проблеме. Во время предвыборной гонки мы работали с кандидатами в президенты, убеждали их включить вопрос борьбы с детской бедностью в свои программы. Вообще ликвидация бедности должна стоять в политической повестке страны.

“ВБ”: — Многие, в том числе власть имущие, не понимают, что означает термин “детская бедность”. Бедность детей зависит от бедности родителей, разве нет?

КАРАМУШКИНА: — Я как раз об этом хотела сказать. В том, что у нас такой высокий процент обделенных детей, виноваты взрослые. Причин много, одна из них — неумение планировать семью. Многие международные организации реализуют проекты по репродуктивному здоровью, однако проблема остается. Из четверых бедных детей трое живут в сельской местности. У нас есть селения, где люди живут как в XIX веке, хотя на дворе давно XXI–й.

ТАШПАЕВА: — Причину бедности нельзя связывать только с проблемой планирования семьи. Это и отсутствие рабочих мест, и регулирование цен на основные продукты питания, и деятельность органов местного самоуправления. На мой взгляд, нельзя говорить о том, что семьи, живущие в бедности, не должны иметь детей. В этом утверждении есть некоторая дискриминация. Мы, наоборот, должны сделать все, чтобы дети рождались и жили в нормальных условиях.

КАРАМУШКИНА: — Хочу уточнить, что я вовсе не против рождаемости. Я просто выделила этот аспект как один из многих. Вы правильно сказали про дискриминацию.

ТУРДУБЕКОВА: — Бедными наши семьи становятся не только по уровню дохода, но еще и по такому показателю, как доступ к базовым социальным услугам. Сегодня школьное образование обходится очень дорого. Для многих семей отправить ребенка в школу — неподъемная задача. Хотя по Конституции каждому гражданину гарантировано бесплатное образование. По данным ЮНИСЕФ, более 40 тысяч детей в Кыргызстане не посещают школу. Лечение ребенка тоже стало дорогим удовольствием, которое могут позволить себе не все родители.

ГРЕБЕННИКОВА: — Как–то я участвовала в интересном тренинге, проведенном нашими коллегами из Женевы. Нам предложили сравнить, у кого больше прав: у ребенка, родившегося в благополучной семье в Бишкеке, или ребенка, живущего в многодетной семье из отдаленного региона, скажем, Джумгала. А если это ребенок со специальными нуждами и воспитывать его вынуждена мать одна? А если на ее иждивении находятся еще и престарелые родители? Сравнив возможности обеих семей, можно получить представление, что такое детская бедность. Дети не виноваты, что родились в малообеспеченных семьях, и они ничего не могут сделать, чтобы изменить свою долю. А потому о них должны позаботиться общественные организации и государство. Обеспечить их доступом к социальным услугам.

ИТИКЕЕВА: — По поводу доступа к базовым услугам. В республике очень большая внутренняя миграция. Люди перебираются из отдаленных сел в Бишкек и автоматически лишаются соцпакета, потому что у них нет городской прописки. Многие дети не имеют свидетельства о рождении. А родители при утере паспорта могут восстановить его только по месту регистрации. Сейчас мы запустили кампанию, которую инициировали несколько НПО и международных организаций. Мы выступаем за то, чтобы вне зависимости от прописки люди имели доступ к образованию и медицинскому обслуживанию. Например, выпускники детдомов не могут получить паспорт, так как нужна прописка. А чтобы прописаться, должна быть недвижимость. Это обязанность государства — обеспечить гражданина документом, удостоверяющим личность.

ТУРДУБЕКОВА: — Центр защиты детей пролоббировал принятие положения, согласно которому первое время детей принимали в школу без свидетельства о рождении. Мы ежегодно перед началом учебного года проводим акцию “Примите моего ребенка в школу”. И родители постоянно жалуются, что, несмотря на это положение, директора не принимают детей в школу. Мол, пока не принесете свои паспорта и свидетельство о рождении, за парту ребенок не сядет. Директора школ у нас как государство в государстве.

ВОРОБЬЕВА: — В 2009 году государство сделало шаги в сторону улучшения доступа населения к базовым услугам. Теперь в законодательстве предусмотрено, что ребенку, не имеющему свидетельства о рождении, по решению созданной при айыл окмоту комиссии назначается пособие по малообеспеченности на три месяца.
    Раньше из системы соцзащиты исключались семьи, имеющие земельные наделы. Никого не интересовало, способны ли эти люди обрабатывать свои участки или нет. А ведь очень часто бывает, что семьи сплошь состоят из нетрудоспособных людей. Теперь по решению комиссии при айыл окмоту таким семьям назначается пособие. Таким образом за прошлый год в систему соцзащиты были включены около 7 тысяч семей.

ИТИКЕЕВА: — В 2009 году было проведено исследование, которое выявило, что 20 процентов людей, проживающих в Бишкеке, не имеют прописки. То есть каждый пятый бишкекчанин, а это примерно 300 тысяч человек, не имеет доступа к базовым услугам. В их числе и взрослые, и дети.
    Одна из причин миграции в том, что люди, не имея доступа к социальным услугам на местах, переезжают в Бишкек, надеясь получить их здесь. Но и тут они не могут обрести желаемого. Поэтому их целью становится не заработок, а просто выживание. Меры, предпринимаемые государством, не могут гарантировать им и этого.

Президенту на заметку

“ВБ”: — Что парламент реально делает для решения этой проблемы?

КАРАМУШКИНА: — Сейчас обсуждается стратегия развития страны. В профильных комитетах проходят парламентские слушания, касающиеся детей. Очень важно, чтобы новый президент лично курировал этот вопрос. Кыргызстан подписал Конвенцию о правах ребенка, мы первые в СНГ приняли Кодекс о детях и очень этим гордились.

ИТИКЕЕВА: — Да, мы первыми в регионе приняли Кодекс о детях. Однако до сих пор не разработаны механизмы его реализации.

КАРАМУШКИНА: — Верно, сейчас группа депутатов совместно с экспертами дорабатывает этот документ. Честно говоря, этой проблемой должно вплотную заниматься и Минсоцзащиты. Пока результата их работы не видно.

ИТИКЕЕВА: — Также принималась государственная программа по искоренению наихудших форм детского труда, но все осталось только на бумаге. Выходит, что вопросы охраны детства не являются приоритетными в стратегических документах развития страны.

ТАШПАЕВА: — Впервые за 20 лет независимости разрабатывается стратегия соцзащиты. Все наши беды от того, что подходы к решению социальных проблем были эпизодическими, фрагментарными, популистскими. А когда политический ажиотаж спадал, все инициативы сходили на нет. Должна быть планомерная позиция, предусматривающая эффективные системные меры и ориентированная на конкретный результат.

КАРАМУШКИНА: — Вот я и говорю, пусть это возьмут на вооружение в Минсоцзащиты.

ТАШПАЕВА: — У нас много хороших документов, оформленных по международным стандартам, толково написанных, но вот финансирование отсутствует. И опять, пользуясь случаем, обращаюсь к вам, Ирина Юрьевна, с надеждой, что стратегия соцзащиты не останется просто бумагой. Это важный документ, он направлен на улучшение положения детей, предполагает развитие альтернативных форм социальных услуг, создание центров дневного пребывания, центров защиты детей. Сейчас эти центры работают при донорской поддержке, им приходится самостоятельно искать деньги. Слава богу, есть добрые люди. Но это должна быть государственная политика. Принцип господдержки таких проектов должен быть прописан в стратегии. И хотелось бы, чтобы депутаты тщательно рассмотрели пункт, касающийся финансирования.

КАРАМУШКИНА: — Минфин уже просчитал расходы?

ТАШПАЕВА: — Да, на уровне профильных министерств необходимые расчеты сделаны.

Собак подбираем, детей — нет

КАРАМУШКИНА: — Недавно мы внесли изменения в Уголовный кодекс, ужесточив наказание (вплоть до лишения свободы) безответственных родителей, чьи дети, например, бродяжничают. Предусмотрено наказание и для тех, кто заставляет детей попрошайничать. Если педагоги и работники образовательных учреждений используют детский труд, они также будут нести уголовную ответственность. Таких наставников–рабовладельцев станут осуждать сроком до 4 лет лишения свободы.
    За растление несовершеннолетних и распространение детской порнографии также придется отвечать по всей строгости закона. Сейчас документ находится на подписи у президента.

ТАШПАЕВА: — Ужесточение мер — это хорошо. Но нужны и другие формы работы с семьями, оказавшимися в трудных жизненных ситуациях.

ГРЕБЕННИКОВА: — Мы обсуждаем вопрос наказания родителей за то, что они мало уделяют времени воспитанию своих детей, не дают им возможности получить образование. А что если взрослые ничего сделать не могут? В этом случае кто–то должен им помочь, ведь мы же живем в цивилизованном обществе. Мы не вправе бросать на произвол тысячи семей, которые волею судьбы оказались в неравных условиях по сравнению с остальными.

ТАШПАЕВА: — Парламент инициирует закон о привлечении к ответственности взрослых, не выполняющих своих родительских обязанностей. Выходит, наша политическая система, вместо того чтобы помочь семье, которая вынуждена жить на тротуаре и попрошайничать, решила ее за это наказать. Видите ли, эти люди портят нам картину благополучного государства. И это вместо того, чтобы попытаться помочь выбраться из трудной жизненной ситуации.

“ВБ”: — Но ведь не все родители оказались на обочине по воле злой судьбы. Многие докатились до такой жизни по собственной воле.

ТАШПАЕВА: — Но бросать их за решетку не выход. Тюрьмы будут переполнены людьми, которые не могли самостоятельно обеспечивать себя на воле. Государство будет содержать их за свой счет в местах лишения свободы. А не лучше ли эти деньги сразу дать нуждающимся? Слепое копирование опыта других государств обычно ни к чему хорошему не приводит. И Таджикистан для нас в этом отношении не пример. Наши тамошние коллеги дали отрицательную оценку действующему там закону об ответственности родителей. Никакой закон не заставит мать больше или меньше любить своего ребенка. Не лучше ли оказать матери консультативную помощь, научить ухаживать за ребенком, рассказать о правах.

ТУРДУБЕКОВА: — Сегодня, чтобы встать на учет, беременной женщине нужно заплатить деньги, которые есть далеко не у всех. Не поэтому ли у нас большое количество детей рождается с физическими отклонениями? Мы смотрим на такие вещи как на случившийся факт, не задумываясь над тем, а чем можно помочь женщине, которая недоедает, вынуждена жить на улице, попрошайничать, терпеть издевательства со стороны мужа. Такого анализа никто не проводит. Вместо этого мы готовы посадить в тюрьму человека за то, что он попал в трудную жизненную ситуацию. Я уверена, общественность этот закон не поддержит.

КАРАМУШКИНА: — Часто на улице можно встретить женщин, которые держат на руках маленьких деток и просят милостыню. Как–то я увидела такую мамашу на Алма–Атинской. Пока поблизости не было проезжающих машин, женщина клала ребенка на землю возле пыльной цветочной клумбы. Как только появлялось авто, она хватала бедного малыша и неслась на дорогу. Увидев этот ужас, я остановила машину и стала звонить в Службу “185”. Это первый номер, пришедший мне на ум. Честно говоря, я, депутат, не знала, куда обратиться с таким заявлением.

“ВБ”: — И что вам сказали в мэрии?

КАРАМУШКИНА: — По номеру 185 я звонила несколько раз. Знаете, меня просто возмутило равнодушие людей на том конце провода! Я представилась, сказала, что стала очевидцем жуткой сцены, и попросила помочь. И что вы думаете? Мне заявили, причем в грубой форме, что они, мол, только бродячих собак подбирают, а детей нет. И посоветовали позвонить в РОВД. Я даже с мэром поругалась по этому поводу. Я ему высказала претензии по работе его сотрудников: это что за ответ! Если они не хотят выполнять свои обязанности, то у нас много безработных, и замена найдется. Многие бы хотели получать деньги за то, чтобы просто сидеть и принимать звонки. Я обратилась к мэру с просьбой продумать вопрос о создании специальной службы, которая бы занималась такими детьми.

Тайное собрание

ТАШПАЕВА: — На сегодняшний день, несмотря на многократные повышения, средний размер пособий малообеспеченных семей составляет всего 300 сомов.

ИТИКЕЕВА: — Скажите, что можно себе позволить на 300 сомов в месяц, ведь это 10 сомов в день?!

ТАШПАЕВА: — Да, 8,2 процента от прожиточного минимума. Какие же меры предпринимаются государством, чтобы выправить ситуацию? На выплату пособий бедным из госбюджета выделяется всего 0,6 процента от ВВП. Тогда как в других странах — до 2 процентов. Когда мы декларируем, что дети — цветы жизни и наше будущее, то сразу надо подумать: сколько же мы вкладываем в эти цветы и в это будущее?
    Ирина Юрьевна, в свое время вы меня критиковали, что размер пособий недотягивает до прожиточного минимума. И благодаря вашей помощи и нашей инициативе пособия стали повышаться. Надеюсь, вы сохраните эту приверженность. Когда будет рассматриваться бюджет, пожалуйста, поднимите вопрос, чтобы размер пособий соответствовал хотя бы уровню крайней черты бедности.

“ВБ”: — Это сколько?

ТАШПАЕВА: — На сегодняшний день крайняя нужда — это когда на человека приходится в месяц 1050 сомов. Понятно, что возможности республиканского бюджета ограниченны, но надо найти компромиссный вариант. Наша общая задача сейчас — обеспечить достойную жизнь детям.

ТУРДУБЕКОВА: — Министр образования говорит, что сумму на питание в детских домах нужно увеличить с 65 до 100 сомов. Наверное, это нужное решение, ведь все мы понимаем, что на 100 сомов ребенка нормально не накормить. Наши исследования говорят о том, что даже этих денег ребенок все равно не получит. Чтобы в этом убедиться, достаточно проехать по детским домам. Все дети там низкорослые, худые...
    Почему тогда министр образования не поднимает вопрос о создании бесплатных столовых для ребятишек на местах? Многие родители сдают своих детей в детские дома только потому, что надеются, что там их накормят и будут за ними приглядывать. Почему бы не обеспечить таких детей питанием в общественных столовых?

ТАШПАЕВА: — Когда поднимается вопрос о помощи малообеспеченным семьям, некоторые говорят, что те занимают иждивенческую позицию, ведь пособия выплачиваются на детей. Но я не могу представить, как можно быть иждивенцем, получая 300 сомов в месяц. Парадокс: на ребенка, содержащегося в интернате, у нас выделяется до 7 тысяч сомов в месяц, а на воспитывающегося в семье — 300 сомов.

ТУРДУБЕКОВА: — В республике 104 государственных и частных детдома. Мы проводили мониторинг детей, содержащихся в этих учреждениях. Действительно, на одного воспитанника государство выделяет от 7 до 11 тысяч сомов. Но при этом непосредственно на ребенка идет только 1,5–2 тысячи. Это по официальным бумагам, а по факту еще меньше! Особенно на селе семьи сталкиваются с многочисленными трудностями, но адекватных мер со стороны местного самоуправления, центральной власти нет. Необходимо улучшить мониторинг бюджетирования государственных учреждений. Налоги и государственные выплаты — две области, которые должны лечь в основу работы законодательной и исполнительной власти, чтобы выровнять стартовые шансы детей, живущих в городе и сельской местности.

ИТИКЕЕВА: — Назгуль точно подметила: почему–то мы легко принимаем решение направить ребенка в детский дом, совершенно не задумываясь о том, что средства, выделяемые на содержание учреждений, можно перераспределить среди тех самых нуждающихся семей. Не спорю, реализовать это будет очень сложно, но первые шаги в этом направлении должны быть сделаны. Разговоры по поводу деинституциализации социальных услуг идут уже лет десять, а воз и ныне там.

ТУРДУБЕКОВА: — В этой связи непонятно, чем руководствовались глава Национального агентства местного самоуправления Бахтияр Фаттахов и депутат Кенжебек Бокоев. Они келейно, не обсуждая публично, пролоббировали выгодные им поправки в Закон “О местном самоуправлении”. Теперь там нет нормы, предусматривающей открытие пунктов по первичному выявлению семей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, и оказанию им адресной помощи.

“ВБ”: — То есть МСУ решили облегчить себе с помощью закона жизнь и не выполнять свою основную работу?

ТУРДУБЕКОВА: — Вот именно! Органы местного самоуправления просто сбросили с себя эти обязанности и теперь заявляют, что за такую работу государство должно им приплачивать отдельно. И теперь, когда нам надо решить вопрос, касающийся детей, с местными властями, они начинают просить деньги! Мы крайне возмущены, как такой законопроект мог одобрить парламент?! Прямо как во времена партии “Ак–Жол”, когда за один день принималось по 10–20 законопроектов без всякого обсуждения.

“ВБ”: — А как же так получилось, что гражданский сектор проворонил это “тайное собрание”?

ТУРДУБЕКОВА: — Фаттахов неоднократно обещал неправительственным организациям вместе с ними обсудить новый закон. Заверял всех, что функция защиты прав детей обязательно останется в ведении органов МСУ. Каково было наше разочарование и возмущение, когда всех нас поставили перед свершившимся фактом, что эти функции переведены на делегированный уровень.

КАРАМУШКИНА: — Да, это возмутительно! Очевидно, есть силы, которые специально показывают, что республика и парламент недееспособны. Лоббирование, подводные течения — мы от этого еще не избавились. Но хорошо, что гражданский сектор держит парламент в тонусе, нам нужна конструктивная критика.

ТУРДУБЕКОВА: — Мы считаем, что необходимо в срочном порядке инициировать вновь внесение поправок в этот закон и обязать местные власти выявлять социально уязвимые семьи и оказывать им адресную помощь. Ирина Юрьевна, мы очень просим вас посодействовать в этом вопросе. Необходимо усилить роль МСУ, первый их мандат — забота о гражданах. Если они не исполняют эти функции, зачем тогда МСУ вообще нужны?

КАРАМУШКИНА: — Закон обратной силы не имеет. Но поправки внести можно. Тем более что недавно все депутаты единодушно решили провозгласить 2012–й Годом семьи, мира и согласия. Вот и пусть мои коллеги докажут свою приверженность семейным ценностям.

“ВБ”: — А как сам господин Фаттахов объяснил свой поступок?

ТУРДУБЕКОВА: — В свое оправдание он сказал, что так вышло случайно. Согласитесь, это не ответ чиновника такого высокого ранга. Зачем тогда мы платим налоги и содержим эти самые органы МСУ? Не столь важно, находятся они на самостоятельном финансировании или зависят от республиканского бюджета. Это не повод отказываться от такой важной функции, как забота о подрастающем поколении. Все мы знаем, что деньги на осуществление этих задач есть и какие коррупционные операции с ними проворачиваются.

ИТИКЕЕВА: — С одной стороны, мы говорим, что у нас хорошие законы, и если бы они работали, положение было бы лучше. С другой стороны, у нас принимаются законы, а буквально через несколько месяцев вдруг обнаруживается, что необходимо внести в них изменения. Возникает вопрос: почему раньше–то не продумали все последствия, не учли нюансы? Тем более что НПО об этом предупреждали. Это лишний раз доказывает, что решения должны приниматься с учетом потребностей. Законы должны работать на граждан, а не на отдельных чиновников.

ТУРДУБЕКОВА: — Наши активисты, работающие на селе, часто натыкаются на бездействие и равнодушие глав айыл окмоту. Хотя именно они должны рассматривать дела детей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации, привлекая специалистов из системы соцзащиты, здравоохранения и образования, аксакалов, представителей женсоветов, молодежных организаций. Бывает, что у ребенка просто нет ботинок, чтобы пойти в школу, или семье нужен мешок муки, чтобы пережить зиму. И такая помощь должна оказываться.

“ВБ”: — А как работали органы МСУ до принятия поправок в закон?

ТУРДУБЕКОВА: — Далеко не все главы айыл окмоту добросовестно выполняют эту функцию. Многие принимают решения, кому помогать, а кому нет, по прихоти. Представители общественности исключаются из этого процесса. Естественно, чтобы такой институт заработал в полную силу, необходимо время. Но ему не дали такого шанса. Не прошло и пару лет с момента его образования, как чиновники решили его ликвидировать. Теперь пока им не заплатят, никто даже не побеспокоится о малообеспеченных семьях и детях. Это нелогичное решение, направленное против прав человека. А ведь именно международные эксперты говорят, что социальная защита является одним из залогов безопасности страны. Мировая практика показывает, что если начнется бунт голодных, то ни одному государству не помогут ни милиция, ни войска. Кыргызстан не может себе позволить такую роскошь, как очередная революция. Наша страна этого просто не выдержит.

Диагноз: хроническая бедность

“ВБ”: — Подведем итог. Какие меры, по–вашему, должно принять новое правительство, чтобы такое явление, как детская бедность, не ассоциировалось с Кыргызстаном?

ИТИКЕЕВА: — Необходимо все силы направлять на поддержку социально уязвимых семей. Для этого нужно развивать социальные услуги на местах. Часто люди, принимающие решения, говорят о реализации одинаковых инициатив сразу во всех регионах страны. На это я всегда говорю, что в этом нет надобности. У каждого района свои специфические потребности. Не стоит развивать социальные услуги ради самих услуг. Каждая услуга должна отвечать потребностям конкретного нуждающегося в ней человека.

ТАШПАЕВА: — В Конституции указано, что мы живем в социальном государстве. Если это так, то должны реализовываться соответствующие мероприятия, закладываться институциональные механизмы, позволяющие и дальше развивать эти направления. И все это должно подкрепляться финансово. А у нас сегодня большая часть средств бюджета направляется на оборону и правопорядок. Думаю, наше государство вышло на тот этап, когда необходимо переходить от пустой декларации к конкретным шагам.

ИТИКЕЕВА: — Не стоит забывать и о простом человеческом факторе, который имеет большое значение. Очень важно, чтобы лица, работающие с уязвимыми слоями населения, имели к ним доброжелательное отношение. Это так называемая концепция дружелюбных услуг. Для нас не цель заставить ребенка физически сесть за парту, нужно сделать так, чтобы ему хотелось идти в школу. К сожалению, во многих школах отношение преподавателей к детям из бедных семей оставляет желать лучшего. Это одна из причин того, почему ребенок постоянно убегает из школы. То же самое мы видим в системе здравоохранения. Порой огромной проблемой становится получение информации о том, как оформить ребенка в школу, получить прописку. Никто не желает предоставлять подобную информацию.

ТУРДУБЕКОВА: — Бедные дети не ходят в школу, потому что для них это непозволительная роскошь. А оставаясь необразованными, они больше подвержены экономической, сексуальной и другим формам эксплуатации. Возникает замкнутый круг: бедность порождает бедность.

ГРЕБЕННИКОВА: — Полностью с вами согласна. Многие представители маргинальных слоев общества стали таковыми не по своей воле. Просто они были выброшены из общества. Они не виноваты, что оказались в тяжелой ситуации. Такие люди всегда задаются вопросом, почему это случилось именно с ними? И когда общество не дает им возможности улучшить свою жизнь, они готовы на то, чтобы взять блага силой. Поэтому ими легко могут манипулировать любые политические силы. Такой человек, даже не задумываясь, за 500 сомов выйдет на площадь и будет выламывать ворота “Белого дома”, вытаптывать чужие поля. Если мы не займемся проблемами этой прослойки общества, она займется нами. Ребенок, лишенный права на развитие, лишен права на будущее.

ИТИКЕЕВА: — Недавно прочитала, что ОНС при Минобразования рекомендует со следующего года ввести оплату за учебники. Создается впечатление, что чиновники, снимая с себя ответственность, устами членов ОНС продвигают непопулярные инициативы. Ведь большая часть учебников приобретена на средства доноров, например Всемирного банка.

ТУРДУБЕКОВА: — Минобразования не успевает осваивать бюджетные средства, чтобы напечатать учебники. Потому что не может вовремя найти изготовителей, поставщиков. Возникает вопрос о необходимости мониторинга бюджетного процесса. Должно появиться общественное движение, которое проводило мониторинг того, куда направляются деньги налогоплательщиков.

ВОРОБЬЕВА: — Общаясь с чиновниками и кандидатами в президенты, ни от одного из них мы не услышали отказа поддержать наши инициативы. Все в один голос говорят, что детская бедность — это плохо. Беда в том, что у нас нет общего понимания проблемы, понятие детской бедности официально нигде не закреплено. Это необходимо сделать, чтобы официально признать, что такая проблема у нас существует. Недостаточно просто обеспечивать какие–то минимальные физические потребности детей, нужны комплексные меры, о которых мы сегодня говорили. А для этого нужна сильная политическая воля, чтобы изменить ситуацию. Если мы сегодня этого не сделаем, то завтра получим страну с населением, не способным самостоятельно принимать решения и кормить себя. На международном уровне наш имидж будет продолжать падать.

ТАШПАЕВА: — Сейчас в парламенте как раз рассматривается проект бюджета на следующий год. Очень хотелось бы, чтобы люди, принимающие решения, учли те вещи, о которых мы сегодня с вами говорили. Всегда говорят, что бюджет у нас социально ориентирован. При этом в статьи соцзащиты приписываются пенсии и зарплаты военнослужащих. Но ведь это не есть соцзащита. Мы говорим о наиболее уязвимых, крайне бедных семьях. Хватит делать вид, что мы их не замечаем. Я согласна с тем, что проблему детской бедности нужно официально признать. Сказать, что наше общество больно, что нужно что–то с этим делать. Необходимы конкретные меры, а не пустое декларирование.

ТУРДУБЕКОВА: — Это вопрос изменения кадровой политики, которая должна наполняться человеческими ценностями. Он сегодня стоит на повестке у нашего правительства. Чиновники не должны быть равнодушными. Сейчас мы наблюдаем практически ту же картину, что и в начале 90–х годов, когда люди вынуждены были попрошайничать. Никто этого уже совершенно не стесняется. Это очень плохая тенденция и яркий показатель того, что ситуация у нас с каждым днем ухудшается.

ГРЕБЕННИКОВА: — Мне вновь и вновь приходит на ум вопрос безопасности общества. В последнее время появилось движение миллиардеров, готовых часть своих богатств раздавать бедным. Билл Гейтс собрал вокруг себя толстосумов и сказал, что пора делиться с малоимущими, иначе все их богатство пойдет прахом. Это и понятно, тенденции в мире таковы, что люди устали ждать, молчать, бояться. Любое терпение имеет предел. Потом все выплескивается на улицу. И начинается такое... Хотелось бы, чтобы люди смотрели дальше своих личных интересов и амбиций и подумали о собственном безопасном существовании.

ТАШПАЕВА: — Полностью с вами согласна. Практика нашей страны показывает, что безопасность государства абсолютно не зависит от деятельности силовых структур. Она сегодня напрямую зависит от вопросов обеспечения социального благополучия. Это вопрос национальной безопасности нашей республики, если хотите, сохранения суверенитета.

ИТИКЕЕВА: — Если не принять своевременных мер, то в самое ближайшее время нас ожидает хроническая бедность. Сформируется целое поколение, выросшее на улице. И тогда эту проблему будет решить намного труднее.
Амалия БЕНЛИЯН,
Максим ЦОЙ.
Фото Надежды ХОХЛОВОЙ и “ВБ”.

Версия для печати
К содержанию номера
На главную страницу
О нас
Контакты
Обратная связь
Гороскоп
Реклама

Архив ВБ
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

Реклама
Рейтинг
Реклама
Designed by: Axenov Vyacheslav
Programmed by: Voevodin Ilya
© 1974-2020 ЗАО "Издательский дом “Вечерний Бишкек”