Пятница, 5 октября 2012 года. №148 (10512) 
   
Поиск по сайту  
 Сегодня в номере:  Скорая помощь

От первого лица
Кыргызстанцы будут своевременно платить налоги
Кровавый апрель: вновь и вновь
Глоток свободы, выигранный у смерти
Много шуму из ничего
Не «Кумтором» единым
Скорая помощь
Сумасшедшая суббота
Право слова
Афганский разлом: угроза стране
Как на духу
Свято место не бывает пусто
Хронометраж
Музыка — это следы, по которым можно вернуться в прошлое
Избирательный процесс
Осенний марафон с полосой препятствий
Скандальное разбирательство
Против фактов не попрешь
Незабываемый, непотопляемый
Резонанс
Один в поле воин
Расследование «ВБ»
Приехали: семеро силовиков под стражей
Земля и воля
Манипуляции со столичными участками
Будьте как дома
План Готье
На Олимпе
Штанга даму украшает?
Без надзора
Аллах все видит
Ревнивец
Засуха
Не жизнь, а существование
Империя грез
Дар Алтынбека
Лабиринты души
Правда и мифы о сексуальном насилии
Себе навстречу
Давайте потанцуем!
Это страшное слово «национализация»
Мой город Фрунзе
Колыбель грамотеев
водная тема
Конкурс
Куда пойти

Метеосводка по Бишкеку
 на 22.10.2021
атмос. давление 703 мм
относит. влажность 91 проц.
радиационный фон 23.10.2021 мкР/час

 на 7.23
восход 18.08 заход +1...+3
ночью +2...+4 днем 1

Учетный курс валют
 на 22.10.2021
84,72
98,33
1,190
0,1913
11,65



Сумасшедшая суббота
В минувшую субботу мы напросились подежурить с одной из бригад “скорой помощи”, чтобы, как говорится, изнутри увидеть, почему “скорая” не всегда бывает скорой и как мы сами ведем себя в экстренных ситуациях.
    На Станцию скорой медицинской помощи мы пришли, как и договаривались с главным врачом Гульнарой Ташибековой, ближе к семи вечера. “Именно с этого времени начинается горячая пора”, — сказала Гульнара Адыловна. Но, похоже, она тут круглые сутки горячая. Во дворе не было ни одной машины: все на вызовах. Нашей первой реанимационной бригады, к которой нас, так сказать, прикрепили, тоже не было. “Они как уехали часов в двенадцать, так больше и не приезжали. Мы им по рации вызовы передаем”, — “обрадовала” нас диспетчер и добавила: “Минут двадцать назад они получили вызов. Может, скоро приедут”... По ее словам, за неполные сутки поступило уже четыреста с лишним звонков. До суток оставалось еще пять с лишним часов.
    Минут через 25 приехала наша долгожданная первая. Знакомимся: врач Юлия Зубкова, фельдшеры Адилет Бектемиров, Курманбек Болотбеков и водитель Олег Николаевич Мальцев.
    Юлия остается внизу оформлять карточки вызовов. А мы с ее помощниками поднимаемся на второй этаж, в комнату, где дежурные бригады могут перевести дух, перекусить. Адилет и Курманбек быстро разогревают ужин в микроволновке, кипятят чай. Оба, по их словам, окончили медучилище в Нарыне, сначала работали там, а два года назад приехали в Бишкек. Ребятам, по их словам, нравится работа, коллектив отличный.
    Народу в комнате прибавляется: вернулись с вызова еще две реанимационные бригады — детская и взрослая.
    — На станции несколько реанимационных бригад — две взрослые, одна детская, гинекологическая реанимация и стодесятка, бывшая Служба спасения, относится теперь к нам, — говорит заведующий реанимационной службой Болот Абдылдаев.
    — Здесь работают либо фанаты, либо дураки, — под общий смех добавляет он. — Я пятнадцать лет отработал в отделении реанимации Бишкекского центра травматологии и ортопедии. Когда устроился сюда, думал, через месяц–другой найду себе место и уйду. Но “скорая”, как трясина, засасывает.
    — Я пришла сюда, когда еще училась в ординатуре. Работала сначала фельдшером, а когда академию окончила, стала врачом. Даже не мыслила себя без “скорой” и категорически не хотела идти в стационар, — соглашается с ним Юлия. — Здесь очень большая практика. Когда едешь на вызов, никогда не знаешь, что тебя ждет. В карте записан один повод, а приезжаешь и видишь другое. И надо принимать очень быстро решение, от которого, по сути, зависит жизнь пострадавшего или больного. И если растеряюсь я,то растеряются и мои ребята, в итоге можем его потерять.
    Юлия одновременно и говорит, и ест. То же самое делают и другие, потому что ужин может прерваться в любую минуту, если кому–то потребуется врачебная помощь.
    — Видите, как быстро мы едим? Это уже привычка. Жена, когда мы приходим в гости, меня ругает: неприлично! И правда, у всех тарелка еще полная, а у меня уже пустая, — смеется Болот Абдылдаев.
    Пока диспетчер вызывает другие “скорые”, спрашиваю, умеют ли наши люди оказать помощь друг другу, случись какая–то беда.
    — Народ безалаберный пошел по отношению и к себе, и даже к своим детям. Вот только что приехали с вызова: двухлетний малыш обварился кипятком. Ожоги тяжеленные. Мать оставила на полу ведро с кипятильником и ушла. А двухлетняя кроха, на свое несчастье, оказалась рядом!.. — возмущается Болот Абдылдаев.
    — Причем мамочки не знают, как элементарно оказать первую помощь ребенку в той или иной ситуации. Население в этом отношении абсолютно безграмотное. Ожоги, например, мажут и зубной пастой, и грязью, и даже керосином, навозом, — добавляет фельдшер детской реанимационной бригады Ольга Варбан.
    — Был случай: молния ударила в человека. А родные взяли и закопали его. Кто–то им посоветовал, мол, земля спасет. У нас же мнение врачей чаще игнорируют, больше прислушиваются к советам типа “одна бабка сказала”, — вспоминает случай из практики Юлия. — Пока пострадавшего выкапывали, время ушло, он умер. Хотя ему можно было помочь... Так, у нас вызов, поехали, — добавила она, на ходу хлебнув горячего чая.
    Мы мчимся на пересечение улиц Рыскулова и Павлова, там избили мужчину. Пострадавший с окровавленным лицом стоит в окружении милиционеров.
    — Говорит, что его ограбили и избили двое незнакомых парней. По его словам, он сегодня то ли коня, то ли какую–то другую животину продал. Выпил где–то на радостях. И вот итог, — объясняет страж порядка.
    Судя по всему, Тимирбек очень даже крепко поддал. Еле державшегося на ногах незадачливого торговца завели в салон “скорой”. Адилет и Курманбек начали обрабатывать разбитое в кровь лицо. Доктор, осмотрев пострадавшего, решила везти его в отделение нейротравмы Национального госпиталя.
    — Надо сделать рентген, возможна черепно–мозговая травма, — пояснила Юлия и сказала уже фельдшерам: — Сотку и сигареты положите ему в карман. Если потеряет, будет потом права качать, дескать, мы его обокрали.
    Заметив наше удивление, добавила:
    — Сколько угодно таких случаев. Приходят на станцию с заявлениями, мол, такая–то бригада была, а после пропали деньги, драгоценности. Правда, некоторые потом звонят, дескать, извините, пропажа нашлась. Слава, как говорится, богу, но осадок–то остался.
    Везем беспокойного и неугомонного Тимирбека в нейротравму. Он все порывается дать обидчикам сдачи, потом плачет, вспоминая о деньгах. Жалко, конечно, мужика. Но что тут еще сказать? “Пить надо меньше, меньше надо пить”, — такой, кажется, вывод сделал доктор Лукашин из фильма “Ирония судьбы...”.
    Тимирбека мы оставляем в нейротравме НГ и возвращаемся на станцию.
    — В этом случае все вроде понятно, — продолжает рассказывать Юлия. — А иногда, бывает, больной очень тяжелый. Ставишь ему предварительный диагноз. У нас же возможности диагностические ограниченны. И начинаешь возить по больницам, но нигде его не хотят брать: мол, не наш, везите туда–то. Но в итоге везешь в морг.
    — И что потом? — спрашиваю.
    — Честно сказать, мы такие случаи уже не отслеживаем. К нам претензий, как правило, нет. Мы сделали все, что было в наших силах. Оставлять больного возле больничного порога мы же не имеем права.
    Никого из наших собеседников в комнате нет: все на вызовах. Юлия допивает свой уже остывший чай.
    — В течение какого времени вы должны приехать на вызов? — спрашиваю Адилета.
    — Минут за пятнадцать. Но это смотря куда ехать. Если в новостройки, то, конечно, дольше. Тем более что во многих нет ни названия улиц, ни номеров домов. Вот и колесим, теряем время. И никому из родных больного в голову почему–то не приходит хотя бы встретить нас, чтобы указать дорогу, — объясняет он.
    Эта проблема, кстати, с огромной бородой. Такой беспорядок был лет десять назад, и ничего не изменилось. Клянем, ругаем врачей “скорой помощи”, а сами опять–таки из–за своей безалаберности крадем, без преувеличения, друг у друга драгоценные минуты жизни. Ведь чем быстрее доберутся они до одного больного, тем быстрее окажут помощь следующему, и так по цепочке. В ней не должно быть сбоев, поскольку на кону человеческая жизнь.
    — И по–прежнему много ложных вызовов. Причем повод дают самый что ни на есть экстренный: больной умирает, задыхается или ножевое ранение. И мы летим с мигалкой, рискуем своей жизнью. По рации во время этой гонки поступает еще один вызов, не менее сложный. Но мы–то обязаны обслужить сначала первый. Приезжаем, а наша помощь, оказывается, никому не нужна, вызов ложный. Разворачиваемся, едем по второму. И, бывает, не успеваем, — добавляет Курманбек.
    — Или опять–таки приезжаем по экстренному поводу: женщина умирает. А нас встречает натуральная истеричка, как было прошлый раз. Со всеми переругалась в три часа ночи и пугает, чтобы привлечь к себе внимание. Мы развернулись и уехали. Получается, съездили вхолостую. Я уже не говорю о расходах на вызов, наших нервах, хочу только сказать: люди, не гробьте друг друга!
    У нас очередной вызов — в новостройку “Ак–Бата”. У мужчины судороги, была остановка дыхания. Не имею представления, какие потаенные тропы знает наш водитель Олег Николаевич, но приезжаем ровно через пятнадцать минут после звонка.
    Юлия осматривает и расспрашивает больного, которому, похоже, стало чуть лучше. Перепуганные родственники тоже начали приходить в себя после приезда Юлии. Во всех ее движениях, словах — высочайший профессионализм, уверенность. Это, как мы заметили, моментально улавливают и родные ее пациента, у них появляются доверие и надежда.
    Выяснилось, у мужчины это не первый приступ. Судя по исследованиям, у него киста в области головного мозга. Не исключено, что она таким образом дает о себе знать. Везти больного в больницу нет смысла. Курманбек сделал ему два укола, и доктор настоятельно рекомендовала обратиться в ЦСМ к невропатологу. Было видно, как просветлели лица жены и детей. Они проводили бригаду до машины и все время благодарили.
    — А иногда приходится в прямом смысле бежать с вызова, попадаешь в такие переделки! Хотя работать интересно. Но раньше не было такой нагрузки, изменилась и структура вызовов. Нам приходится выезжать на любой, далеко не реанимационный, потому что не хватает бригад, нагрузка ложится на всех, — рассказывает Юлия по дороге обратно. — Практически целые сутки проводим в машине.
    По ее словам, бригады в среднем выезжают на 15–18 вызовов, бывает и 20. Педиатры в период подъема ОРВИ и гриппа вообще выезжают 25–30 раз в сутки. Так что заехать на станцию некогда.
    А задержки, как говорят доктора, происходят потому, что катастрофически не хватает машин, да и специалисты в очередь на работу не выстраиваются. Очень большой риск, а зарплата со всеми надбавками от 9 до 11 тысяч сомов. И люди уходят, не выдерживая физических и психологических нагрузок. Почти на полуторамиллионный город чуть более тридцати бригад “скорой помощи”. В минувшую субботу они оказали помощь 600 пострадавшим и больным. Двор станции, поверьте на слово, пустовал. И тем не менее не ко всем медики приехали через 15–20 минут.
    — Расчет зарплаты у врачей “скорой”, например, в России идет по тарифной сетке службы быстрого реагирования. А поэтому она у них намного выше. Наша главврач какие только пороги ни обивала по этому поводу, а в ответ — нет финансовой возможности. И за 11 тысяч у нас выжимают все соки, — говорит Юлия.
    ...Мы едем на очередной вызов: 20–летняя Салтанат хотела покончить жизнь самоубийством — выпила почти сутки назад упаковку темпалгина, обезболивающего средства, потому что рассталась со своим парнем. Промывать ей желудок бесполезно, лекарство уже всосалось. Поэтому везем девушку в отделение токсикологии Центра травматологии и ортопедии.
    — Жить, конечно, будет, но лекарственный гепатит она себе заработала, — констатирует Юлия.
    Наш реанимобиль, один из шести переданных бишкекской Службе скорой помощи Немецким банком развития по проекту экстренной медицины, трясет на разбитой дороге в центр. Но, по словам медиков, на старых “Тойотах” вообще уже опасно ездить, особенно зимой: ни тепла, ни света. В салонах зимой такая же температура, что и на улице. Но ездить больше не на чем. На “скорой” всего пять немецких реанимобилей. Шестой после нашумевшей аварии, по заключению экспертов, уже не выйдет на линию: у машины поврежден корпус.
    Мы оставили Салтанат в переполненном отделении токсикологии, едем на станцию. Но поступает новый вызов: женщина ударила себя ножом в живот. Судя по рассказам врачей, складывается ощущение, что люди потеряли смысл и ценность жизни. Как считают доктора, это происходит еще и от безграмотности. Население, по их мнению, надо обучать оказанию первой медицинской помощи. Юлия вспомнила случай: молодому человеку друзья сломали ребра и грудину, делая непрямой массаж сердца. “Мы приехали, но работать было уже не с кем. Хотя человека можно было спасти, если бы не безграмотное оказание первой медицинской помощи.

— Как, кстати, обучать?
    — Со школьной скамьи, например, в вузах, ЦСМ, особенно молодых мам. Но наши люди не приучены пока отвечать за свое здоровье. Вот в чем проблема. Ломать этот стереотип надо, но все надеются на “скорую”: приедут — помогут. А можно ведь на первых порах попытаться самим оказать помощь, только грамотно, — считает опытный реаниматолог.
    ...По рации дают отбой. К женщине–камикадзе приехала другая бригада, которая оказалась ближе к месту беды. Но тут же поступает другой вызов: мужчина упал с высоты...
Нина НИЧИПОРОВА.
Фото Глеба КУРЕНЕВА.

Версия для печати
К содержанию номера
На главную страницу
О нас
Контакты
Обратная связь
Гороскоп
Реклама

Архив ВБ
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

Реклама
Рейтинг
Реклама
Designed by: Axenov Vyacheslav
Programmed by: Voevodin Ilya
© 1974-2020 ЗАО "Издательский дом “Вечерний Бишкек”