№104 (10815)
Пятница, 5 сентября 2014 года


Два символа одной любви
На правой руке испанца Луиса Санчеса татуировка символа инь–ян, на левой — тюндюк кыргызской юрты.— Это самые любимые символы, которые я хочу видеть каждый день. Инь–ян олицетворяет наш союз с моей Алтынай, — говорит Луис. — А символ Кыргызстана опять же связан с родиной моей любимой.Любимая же обаятельного испанца — кыргызстанка Алтынай Байбекова. История их любви, как в сказке, — красивая и романтическая.

—Естественно, всех интересует, где и как вы познакомились? — спросила я у пришедших в редакцию Алтынай и Луиса.
    Луис: — В Кыргызстан я впервые прилетел в 2000 году, еще будучи студентом, учился на историка–антрополога. В тот год мы с другом вообще–то собирались ехать в Гватемалу или Мексику. Но так получилось, что приехали в Кыргызстан с благотворительной миссией. А в Гватемалу решили съездить на следующий год.
    Алтынай: — В конце 90–х, помните, зарубежные журналисты сняли ужасающий фильм о Беловодском психоневрологическом интернате. Был очень большой скандал.
    Луис: — Увидев этот фильм, мы решили помочь бедным больным детям. В Кыргызстан приехала большая группа волонтеров из Испании, в числе которых был я, врачи и другие специалисты.
    Алтынай: — А их переводчик, кажется, заболела. И моя мама, узнав об этом, предложила мне поработать в качестве переводчика с этой группой. Причем, чтобы меня не испугать, она сказала, что иностранцев всего человек пять. А их на самом деле оказалось семнадцать. Когда всех увидела, запаниковала, поскольку училась на втором курсе КГНУ и язык не знала в совершенстве. Но отступать было уже некуда.

— Наверное, сама судьба связала вас вместе?
    Луис: — Как у вас говорят, от судьбы не уйдешь. Если бы я уехал в Гватемалу, если бы не заболел переводчик, то мы не встретились бы.

— Вы сразу обратили внимание друг на друга?
    Луис: — С самой первой минуты нашей встречи. А она нет.
    Алтынай: — Это правда. Я больше переживала, что качество перевода подкачает. И постоянно думала о том, как правильно переводить, не было времени на кого–то там смотреть. Правда, когда приехала домой, мама спросила: мол, как прошел первый день, я ответила, что в группе есть парень, похожий на Христа. У Луиса была нестандартная внешность — длинные волосы, борода и очень добрые глаза. Правда, он был чуть ниже ростом и поплотнее.

— А что вы делали в Беловодском интернате?
    Алтынай: — В группе, как сказал Луис, были врачи, которые непосредственно работали с детьми. А волонтеров попросили построить кошару для коров. У интерната была своя мини–ферма. К иностранцам прикрепили двух работников, которые показывали, как мешать раствор, класть кирпичи. И я разрывалась между этими двумя группами. Испанские доктора рассказывали сотрудникам, как правильно делать больным детям массаж, чтобы у них не было пролежней, учить их говорить. А я все это переводила. Потом бежала на стройку, где вместе с рабочими объясняла иностранцам, как строить. Было очень сложно, но интересно.
    Луис: — Мы с другом не давали ей отдохнуть даже в обед, расспрашивали о Кыргызстане, традициях, обычаях, рассказывали об Испании.
    Алтынай: — Ни о каком романе и речи не было. Луис и его друг были для меня не более чем иностранцы, которые уедут из Кыргызстана и никогда сюда уже не вернутся. Я не питала надежд даже на то, что мы станем друзьями. Когда они были здесь, у нас начали открываться первые интернет–кафе. Как–то они затащили меня в одно из них — на пересечении улиц Киевской и Советской и заставили создать e–mail, сказали, мол, будем тебе писать.
    Луис: — Это была моя идея. Мы должны были уже уезжать, и я пытался хоть каким–то образом поддерживать связь с Алтынай.
    Алтынай: — Я знала, что пользоваться электронкой не буду. Интернет–кафе в то время было дорогим удовольствием, где–то сто сомов в час, а у меня зарплата была одна тысяча. И действительно я забыла об этом адресе.

— А как же вы потом нашли друг друга?
    Алтынай: — Прошло уже больше двух месяцев, как уехали Луис и его друзья. Как–то с одной из моих коллег мы зашли в интернет–кафе, ей нужно было что–то распечатать. А я решила посмотреть почту. И увидела почти сто сообщений, девяносто писем из них были от Луиса.
    Луис: — Алтынай мне очень понравилась. Но когда я улетал, не был уверен, увижу ли еще раз Кыргызстан и эту девушку. А когда прилетел домой, то все мои мысли были только о ней. Я не мог ее забыть. И начал скучать с первого дня, как прилетел домой. Поэтому писал ей на e–mail по два–три письма в день. Знал, что она не пользуется электронкой, но надеялся, а вдруг все–таки ответит.
    Алтынай: — Я распечатала все его письма, прочитала их и ответила. Он попросил мой номер телефона. Для меня это было все равно немного странно. И честно, не строила никаких иллюзий на серьезные отношения. Хотя, конечно, почувствовала, что понравилась ему. Но думала, мол, забудет. Мне об этом все говорили. Тем более между нами были тысячи километров.
    А в декабре того же года пришла посылка от Луиса. В ней было много подарков, наши фотографии. А самое главное — письмо с признанием в любви и сережки. По кыргызским обычаям это означает прошение руки. Я рассказывала о наших обычаях Луису летом, и он вспомнил об этом. Я и обрадовалась, и растерялась, мы были знакомы всего полтора месяца. Тем более не близко знакомы, а как друзья. C того момента я стала смотреть на Луиса другими глазами: может, он действительно моя судьба? И просто решила оставить все, как есть. На следующий год он приехал в Кыргызстан уже в качестве моего жениха.
    Луис: — Мы продолжали свой проект по оказанию помощи детям, но уже в Токмакском доме ребенка. В Беловодском построили кошару, купили коров для мини–фермы, чтобы у детей были свое молоко и другие молочные продукты. А врачи многому обучили нянечек, медсестер, которые ухаживают за детьми. Но я рвался в Кыргызстан еще и потому, что там была моя Алтынай.
    Алтынай: — Он приехал с твердыми намерениями забрать меня с собой и познакомить со своими родителями. В сентябре, после работы в Токмакском доме ребенка, мы поехали вместе в Мадрид.

— И там поженились?
    Луис: — До свадьбы дело не дошло из–за Алтынай, она все чего–то боялась. Мне пришлось снова брать инициативу в свои руки. И поскольку мы виделись очень редко, я вернулся снова в Кыргызстан и стал здесь работать преподавателем английского и испанского языков в Национальном университете, в Славянском, вел частные курсы. Где мог, там работал. И этот год стал определяющим в наших отношениях. Мы виделись каждый день.
    Алтынай: — Он не просто работал, а разрывался между университетами, чтобы помочь нам. Луис жил в то время у нас. И не хотел быть нахлебником в нашей семье. И максимум, что он зарабатывал, — это не более ста долларов. Сильно расстраивался, что так мало получал, хотя работал очень много.
    Луис: — И потом мы решили, что надо жить вместе или здесь, или в Испании.
    Алтынай: — Я не хотела отсюда уезжать, а он настаивал, чтобы я год пожила там.
    Луис: — Одним словом, я улетел один. А потом позвонил и сказал: “Алтынай, выходи за меня замуж!”.

— И что вы ответили?
    Алтынай: — Я заканчивала университет и работала в Швейцарском консульстве, мне предложили там перспективную работу, и тут раздался этот звонок. Мне и карьеру хотелось сделать, но уже очень сложно было жить без Луиса. Поэтому я поехала к нему. И там, в Испании, мы поженились.

— А как свекровь встретила невестку?
    Алтынай: — Наверное, как и многие свекрови, она поначалу увидела во мне врага: я же отняла у нее любимого сына. И первый год был, мягко говоря, напряженным. Мы сняли квартиру на той же улице, где жили родители Луиса. И моя свекровь часто приходила к нам. И если у нас не принято, чтобы свекровь, придя к невестке, хозяйничала в ее доме, то там это в порядке вещей. Меня это сначала напрягало. Даже иногда ссорились. Но со временем я стала самой любимой у них.
    Луис: — Не только самой любимой, они в ней души сейчас не чают и постоянно балуют.
    Алтынай: — Потом моя свекровь призналась, что сын выбрал себе жену с таким же твердым характером, как у нее.

— А родители Алтынай как отнеслись к тому, что их зять иностранец?
    Алтынай: — Папе (он в то время был еще жив) Луис сразу понравился. Он сказал: “Держись за него, он хороший парень”. А из какой он страны, дескать, неважно. Маме, наоборот. Произошла, по сути, та же самая история, что и с матерью Луиса: увезет, мол, доченьку в чужую страну и я годами не буду ее видеть. Она была, мягко говоря, не в восторге от нашего союза. Луис, дескать, не мусульманин. Об этом говорила, как позже выяснилось, и мать Луиса: Алтынай, мол, не католичка. Зато сейчас мама любит его даже больше, чем меня.
    Луис: — Несколько дней назад мы справили свою вторую свадьбу, через десять лет после первой.
    Алтынай: — Мне всегда хотелось отпраздновать свадьбу в Кыргызстане, поскольку на испанской присутствовали только моя мама и младшая сестренка. Хотелось, чтобы мои родные и друзья повеселились на нашей свадьбе, поэтому и пригласили триста человек.
    Луис: — Это был заодно и наш пока маленький юбилей нашей большой любви.
    Алтынай: — Мне понравился мамин тост на нашей свадьбе–юбилее одновременно. Она сказала, что у нее четыре дочки, три зятя — испанец, кыргыз и русский, но самый ответственный, образованный и любимый Луис.

— Алтынай, вам пришлось учить испанский?
    — В 2001–м я поехала знакомиться с его родителями, пробыла там около месяца. Первые две недели молчала, только слушала, а потом меня словно прорвало, я начала разговаривать по–испански. У Луиса был шок, я никогда испанский не учила, знала только несколько слов. Мне просто легко дается изучение языков.
    Луис: — Мы поехали к нашему другу, его родители специально выучили даже некоторые слова по–английски, чтобы говорить с Алтынай. И тут вдруг она начала говорить по–испански. Не умолкала почти полдня. Родители моих друзей не могли поверить — как Алтынай за две недели начала говорить по–испански!

— Чем занимаетесь в Испании?
    Луис: — Мы живем сейчас в Волгограде. Работаем вместе с Алтынай в одной из испанских нефтяных компаний, у которой множество проектов по всему миру. Один из них с российской компанией “Лукойл”. В этом проекте нужны были специалисты, знающие английский, испанский, русский языки.
    Алтынай: — Мы пять лет до этого работали в разных фирмах, в разных сферах, а два года назад я вернулась в ту компанию, где начинала после того, как приехала в Испанию, и работаем в ней сейчас.

— А свадьбу справляли?
    Луис: — Свадьбу сыграли на родине моих родителей, в деревне. Как сказала моя теща, свадебные обычаи у нас очень похожи — такие же шумные, веселые. На нашей свадьбе было более двухсот гостей, резали барашка.

Нина НИЧИПОРОВА.
Фото из семейного архива Луиса САНЧЕСА.