Пятница, 5 сентября 2014 года. №104 (10815) 
   
Поиск по сайту  
 Сегодня в номере:  Падишах поэтов

Политрасклад
Под кем шатаются кресла?
Для роспуска ЖК оснований нет
Без ретуши
Вице–премьер Абдырахман МАМАТАЛИЕВ: Страшной зимы не будет
Дорога на все времена
Возвращаясь к напечатанному
Оставить нельзя отменить
Великий эпос
«Манас» в восьми томах: сказ не кончился б даже в полгода
Туризм нашпока отдыхает
Южный вектор
Волнение есть, но радостное
Улицы Ленина помнят
Ученье - свет, неученых - тьма
Аккредитация или профанация?
Инь-Ян
Два символа одной любви
Земля и воля
Бермудский треугольник в Новопавловке
Международное усыновление
Никитка теперь канадец
Со стороны виднее
Елена СТИШОВА: «Курманжан датка» — прорывной фильм
Падишах поэтов
Рамис — наш первый постмодернист
На олимпе
ЛегКИЙ, но трудный
Планета WWW
Больше миллиона беженцев
Камера для полисмена
Профессия: репортер...
Казахстан: тайна сонного села
Китай: последнее предупреждение фастфудам
Таджикистан: Рогун дешевле «без Рогуна»
Узбекистан: вернуть гастарбайтеров
Королева красоты
Наргиза покорила Эквадор
Life в кайф
Респект «Свободному режиму»
Шаман: с ностальгией по Бишкеку
Косплей в Дубовом парке
Лабиринты души
Счастье — это когда тебя понимают
Отдыхай
«А вам слабо?..»
В Стеклянном зале Кыргызского национального музея изобразительных искусств имени Гапара Айтиева продолжает работу выставка молодых художников под названием "Ата–Журт ар дайым жїр°гїмд°" ("...И дым Отечества нам сладок и приятен"), посвященная Дню независимости Кыргызской Республики.
Перезагрузка
Старые сказки на новый лад
Анонсы
РТР планетапонедельник–четверг, 22.50
Авто
Самый технологичный электромобиль
Три модификации Tiguan 2
Рожденный летать ползать не может
Заезд в гараж задним ходом
Гигант из Книги Гиннесса

Метеосводка по Бишкеку
 на 25.09.2020
атмос. давление 696 мм
относит. влажность 39 проц.
радиационный фон 26.09.2020 мкР/час

 на 6.52
восход 18.53 заход +10...+12
ночью +17...+19 днем 1

Учетный курс валют
 на 25.09.2020
78,92
92,67
1,047
0,1734
10,85



Рамис — наш первый постмодернист
Рамису РЫСКУЛОВУ, нашему выдающемуся поэту, 9 сентября исполнится 80 лет. Это он писал главному руководителю республики еще в конце шестидесятых годов: “Падишаху кыргызов от падишаха кыргызских поэтов”. За прошедшие полвека мы видели не одного падишаха, не все они оказались настоящими. А за поэтом с той поры твердо закрепилось это прозвище. И все признали, никто не оспаривал и не оспаривает.

«Такой маньяк, выпивший коньяк»
    Поэта нынче называют почтительно Ыраке, вкладывая в это имя на кыргызский лад большое расположение и уважение, особую благосклонность, симпатию, а то и благоволение. В этом произвольном имени есть и другой смысл. Ыр аке — это титул главы поэтической общины. И это тоже он.
    Больше того, само слово “рамис” имеет арабское происхождение, образовано от имени Рамиз, что означает “отмеченный знаком свыше”, “символ”. Коллеги по перу давно признали, что он “освящен свыше неким космическим знаком, неизменно вдохновляющим его на поразительные прозрения и откровения”. Его называют “ярким, космически необузданным землянином” (цитаты из статьи покойного поэта Александра Никитенко, он был другом Рамиса Рыскулова).
    И рыскуловский поэтический манифест действительно аутентичен этой характеристике: “Я всю свою звонкую силу поэта тебе посвящаю, родная планета”.
    В этих оценках и самооценках в принципе нет ничего удивительного, ибо не только у нас, но и в традиционных европейских культурах поэта рассматривали творцом высокого статуса, наделенным особым сверхъестественным даром. Но для признания кого–либо поэтом иногда достаточно даже одного стихо-творения, о чем сказал сам Ыраке недавно на одном литературном вечере.
    Что же до него самого, он давно стал общепризнанной знаковой фигурой. Он, “такой маньяк, выпивший коньяк” не один раз вместе с московскими поэтами, был главным бунтарем среди наших шестидесятников, которые в те годы явно опередили свое время. Благодаря им, этой блестящей когорте пишущих и думающих кыргызов, наша национальная художественная литература резко вырвалась из тисков провинциализма. Она стала полне современной и профессиональной, отдельные ее представители вышли на мировой уровень, отвоевав в нем прочное место.
    Причем это произошло в рамках пресловутого соцреализма, в условиях строгой идеологической цензуры. В этом смысле наши шестидесятники совершили не только двойной творческий и литературный подвиг, но и, можно сказать, исторический прорыв в сфере национального мышления, подняв его до уровня современного миропонимания и мировидения.
    В чем была конкретная заслуга нашего юбиляра во всем этом?

«В балдеже и галдеже»
    Прежде всего в его творчестве сегодня легко узнаваемы приметы постмодернизма. И он вполне достоин того, чтобы называть его нашим первым поэтом–постмодернистом. В частности, он привнес в национальную поэзию нелинейное мышление, как говорят синергетики. То есть организовал хаос, дезорганизовав шаблоны. “Ухнем, бухнем, ахнем, чахнем, гикуем, шикуем, ликуем, кукуем, балдежники и галдежники мы!” — писал поэт.
    В этом “балдеже и галдеже” постмодернизм рассматривает исчерпанность ресурсов разума и его онтологии, признает множественность истин. “Мир нельзя рационально описать и познать, существует глубинное сопротивление вещей. Требуется асистемность, вариативность, плюрализм интерпретаций и подходов” (Жан–Франсуа Лиотар. “Состояние постмодерна”).
    Во–вторых, благодаря юбиляру кыргызская поэзия впервые приобрела, как это ни странно звучит, шизоидную окраску. По толкованию постмодернистов, “шизоидность — не диагноз, естественное состояние вполне нормального человека, который живет в мире своих страхов и иллюзий. Мы разве живем не так? Сама культура (поэзия тем более) от античности до современности становилась все более шизоидной, балансируя между распадом собственного “я” и абсолютным суверенитетом внутреннего мира автора. А это есть паранойя” (Жиль Делез и Феликс Гваттари. “Анти–Эдип. Капитализм и шизофрения”).
    И многие стихи поэта того времени да и нынешние, которые кажутся абсурдными, хаотичными и парадоксальными, как раз и есть выражение глубинного сопротивления внутреннего мира поэта на паранойю земного бытия.
    В–третьих, Ыраке каким–то чутьем предугадал, что в поэзии наступила “смерть автора”, когда текст уже стал “не правдой человека, а правдой языка”, когда действует уже не сочинитель текста, а сам язык (Ролан Барт). Словесное искусство, в особенности поэзия, в постмодернистском понимании есть игра слов, прежде всего стилистическая игра уже созданными, проговоренными, всех смыслов, мыслей, идей и др. И эту игру у нас первым начал Ыраке, он экспериментировал словами не только на кыргызском, но и на русском. Вот лишь некоторые его неологизмы: ветрокудрявый, солнцевейный, солнцекровный, солнцесердый, смельтяй, прижабленный и т.д. Если бы он знал китайский, то стал бы смело жонглировать его иероглифами.
    Наконец, в лице юбиляра в кыргызской литературе появился совершенно новый тип поэта: он не озабочен личными земными благами, его не интересуют богатство, деньги, карьера, власть, политика тем паче, ему безразлично то, что думают и говорят о нем другие. У него есть лишь один мир — мир Музы.
    И это тоже в духе постмодернизма, который провозглашает неангажированность какой–либо идеологией, отсутствие единой позиции и объясняет это тем, что любая мировоззренческая система содержит в себе тоталитарный заряд, так как претендует на всеобщность. У нашего поэта все “ни то, ни это, и то, и это”.
    Эпоху постмодернизма ряд критиков называли эпохой гиперреальности, так как ее характеризует чувство утраты реальности (Жан Бодрийар. “Симулякры и симуляция”). Таков и наш юбиляр. У него много стихов, где он явно оторван от реальности. И такая поэзия — ложь, скажут суровые реалисты. Но такая поэзия тем не менее делает нас способными осознать правду, как говорил один из великих художников.
    Ыраке, конечно, не штудировал трактаты постмодернистов или афтерпостмодернистов (after–postmodernism). В шестидесятые годы сам постмодернизм только набрал широкое хождение, а статус понятия обрел через двадцать лет. Как тогда можно называть юбиляра первым нашим постмодернистом? И насколько это будет резонным?
    «Эпохиален, чепухиален и начихиален, петухиален» “Традиция исчерпала себя, поэзия должна искать другую форму!”— провозгласил один философ еще в двадцатые годы (Хосе Ортега–и–Гассет. “Дегуманизация искусства”). Этот факт наши поэты осознали в шестидесятые годы. И одним из тех, кто предложил кыргызской поэзии новую форму — белый стих, был наш Ыраке. Он стал писать и так, и этак, с рифмами, без них. У него были сломанные, несломанные строки, вольные, невольные, белые, синие, желтые, даже черные стихи, как он говорит. Этим он резко изменил традиционную форму “стихослагания об истинах бытия” (Мартин Хайдеггер) у кыргызов. Говоря словами постмодернистов, он сделал привычное дело поэта непривычными способами. И именно это многим тогда показалось чудачеством, безумством.
    Это был не постмодернизм в западном понимании, это была лишь наша, локальная, чисто кыргызская реформа в поэтике под влиянием тогдашних московских шестидесятников. Она несла с собой то, в чем больше всего нуждалась духовная атмосфера того времени. Это теперь мы называем ее весьма условно, упрощенно — постмодернизмом.
    Постмодернизм в широком понимании — это механизм смены одной культурной эпохи другой, который всякий раз приходит на смену прежней (Умберто Эко. “Заметки на полях “Имени розы”). Отсюда ряд исследователей полагают, что он существовал всегда, и его признаки порой усматривают в пьесах Шекспира, в пушкинском романе “Евгений Онегин”. Нынешний постмодернизм как особое мировосприятие означает переход к универсальному гуманизму, включающему в свою орбиту не только все человечество, но и все живое, природу в целом, космос, Вселенную. Это как раз то, что выразил наш юбиляр: “Я ощущаю в своей крови Вселенной и всех людей солнцекровье...”.
    Сегодня общественное сознание хоть и с трудом, но все же больше начинает ориентироваться на деидеологизацию, толерантность, отсутствие черно–белой гаммы в оценках, осознание сложности мира, невозможности его осмыслить через жесткие оппозиции: друг–враг, хорошо–плохо, можно–нельзя, правило–исключение и т.п. В этом есть прямая заслуга наших поэтов шестидесятников. В этом смысле они и есть наши постмодернисты.
    Но, к сожалению, сама кыргызская поэзия нынче отстала от своего времени, она пребывает в глубоком застое. В ней нет художественных инноваций, не чувствуется дух, ритм, темп и стиль нового века, не видно, как говорил Высоцкий, буйных имен, способных сварить новую поэтическую кашу.
    Опять же в ней тон задают представители шестидесятников. Особенно Ыраке. Он по–прежнему “эпохиален, чепухиален и начихиален, петухиален”. Он остается таким даже в своих рисунках, которые он делает отменно. Для нас, носителей традиционного мышления, они кажутся сумасшедшими. Но в них чувствуется новый стиль, в частности кубизм Пабло Пикассо. “Хорошие художники копируют, великие художники воруют”, — сказал бы наш Ыраке по этому поводу в постмодернистском духе вслед за великим художником.

* * *

    Он верен себе также и в юморе. И шутит он в стиле постмодерна, который “иронизирует над окружающим миром и над самим собой, тем самым спасая себя от пошлости и оправдывая свою исконную вторичность”. Вот вам несколько шуток от него, услышанных мною недавно.
    “Я перевел стихи одной поэтессы с кыргызского на кыргызский. В моем переводе она стала гениальной поэтессой”.
    “В Арашане я пишу повесть на русском языке. Каждый день по тридцать страниц. Оказывается, поэзия — любовница прозы. Ею займусь потом”.
    “Накануне своих восьмидесяти лет я приехал на такси. Зря торопился. К столетию теперь пойду пешком”.
    Да сохранит вас Господь Бог, дорогой наш постмодернист!
Эсенбай НУРУШЕВ, публицист.
Фото из Интернета.

Версия для печати
К содержанию номера
На главную страницу
О нас
Контакты
Обратная связь
Гороскоп
Реклама

Архив ВБ
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

Реклама
Рейтинг
Реклама
Designed by: Axenov Vyacheslav
Programmed by: Voevodin Ilya
© 1974-2020 ЗАО "Издательский дом “Вечерний Бишкек”