Пятница, 20 марта 2020 года. №34 (11669) 
   
Поиск по сайту  
 Сегодня в номере:  Испытано на себе

Подробности
Табылды Акеров: Фарид Ниязов сам не знает, что говорит
Как возник частотный дефицит
Вечный зов
Художник Асаналы Бейшенов вернул отца с фронта
Эра милосердия
Такая горькая доля
Точки сбора интернет–форума Diesel.elcat.kg:
Конфликтная ситуация
Сор со двора
Инь-Ян
Любовь за кадром
Испытано на себе
О тех, кто в боли
Поднебесная в объективе
Как превратить кризис в возможности для развития?
Визы иностранцам продлят
В Шанхае открылся парк 5G
Извинитесь, господа
Двойной стандарт
Автомат по производству масок: 100 штук за минуту
Непрошедшее прошлое
Юсуп в ЛЮБландии
Мужская школа имени Фрунзе — была и такая!
Подмостки
«Мечты сбываются» в Русском
Киномания
Каждый по–своему джентльмен
Штрафной удар
Блеск и нищета физкультурной академии
Отдыхай
куда пойти
Авто
Как правильно хранить зимнюю резину
Куда может продолжить движение легковой автомобиль?

Метеосводка по Бишкеку
 на 18.06.2021
атмос. давление 691 мм
относит. влажность 36 проц.
радиационный фон 19.06.2021 мкР/час

 на 5.22
восход 20.43 заход +18...+20
ночью +32...+34 днем 1

Учетный курс валют
 на 18.06.2021
84,37
100,74
1,160
0,1896
12,40



О тех, кто в боли
Немало моих соотечественников утверждает, что нормальной медицины в стране не существует. Мол, и специалисты так себе, и материально–техническая база допотопная. С первым категорически не согласен, так как лично убедился, что называется, на собственной шкуре в обратном. А второе, к сожалению, суровая реальность, которая мешает развитию отрасли, вынуждая не только пациентов искать клиники за рубежом, но и врачей уезжать в более развитые страны, чтобы реализовать себя. Не хватает порой элементарных вещей, которые в масштабах государства стоят копейки.

Пока сам не столкнешься...
    В палату отделения нейрохирургии № 1 Национального госпиталя я влетел буквально пулей, не успев даже рассмотреть убранство окружающего пространства. Боль была настолько сильной, что стоять, а тем более осматриваться, уже не было сил. Единственное, о чем думал, — быстрее лечь, это снимало боль, поэтому спасательным кругом стала свободная кровать.
    Следом заскочила медсестричка со шприцем с сильнодействующим обезболивающим лекарством, и примерно через десять минут ко мне вернулась способность нормально мыслить, не отвлекаясь на боль. Чуть позже пришли заведующий отделением и лечащий врач, посмотрев снова снимки и проведя осмотр, сделали неутешительный вывод — диагноз подтвердился, боль вызывала большая грыжа межпозвонкового диска. Операция нужна, и оттягивать ее не советовали.
    После слов профессора началась плановая подготовка к предстоящему хирургическому вмешательству — анализы, кардиограмма, флюорография. И уже на этом этапе стало понятно, что в отделении налажена твердая дисциплина. Все медсестры и врачи выполняли работу четко, без суеты. Такое сейчас даже в армии не всегда увидишь. Буквально через полчаса меня снова ввезли в палату на каталке и велели отдыхать, набираться сил. Завершающим этапом подготовки стал разговор с анестезиологом и его инструктаж: за какое время до операции нужно перестать есть и пить.
    Приходилось еще до больницы нередко слышать от разных людей о грубости со стороны медицинских работников и об их невнимательности. К счастью, ничего подобного за всю неделю пребывания в стенах медучреждения я не увидел. Причем не только по отношению к себе, но и к другим пациентам. На любые жалобы или просьбы медсестры и врачи реагировали моментально. Также четко по расписанию ставили капельницы, делали уколы, проверяли давление и температуру. Самое главное, что все это делалось не со злостью или раздражением, а доброжелательно, с настроением, я бы сказал. Иногда даже с шутками и необидными подколами. Одним словом, очень понравилась атмосфера в отделении.
    Следующий день начался с утреннего обхода. Заведующий отделением — известный нейрохирург, доктор медицинских наук, профессор Буранбек Дюшеев появился в окружении молодых коллег. Каждый обход — школа мастерства. Например, если у кого–то из пациентов имеются обстоятельства, мешающие проведению той или иной операции по отработанной методике, профессор спрашивает мнение молодых докторов о том, как они планируют обойти эти препятствия. То есть не давит своим опытом и авторитетом: мол, надо делать вот так, и точка. Наоборот, позволяет творчески мыслить, самостоятельно решая сложные задачи.
    Ближе к обеду наступил и мой черед посмотреть, что же находится за дверьми с надписью: “Операционный блок”. А находится там внушительных размеров микроскоп, с помощью которого и проводится основная доля операций. Больше ничего примечательного, увы, я не увидел. И вот именно об этом мы и будем говорить дальше.

Шахтеры без оборудования
    Для меня все прошло благополучно. За что огромное спасибо оперировавшим нейрохирургам Буранбеку Дюшееву и Чынгызу Мамытову, а также всей бригаде медиков, которая принимала участие в операции. До следующего утра меня решили оставить в реанимации, хотя никаких проблем не возникло. Кстати, здесь тоже хотелось бы отметить очень внимательное и доброжелательное отношение персонала.
    Боль отступила сразу же. И теперь была возможность все хорошенько рассмотреть, повинуясь профессиональному журналистскому любопытству. Интересовала не покраска стен или побелка потолков, хотя с этим–то как раз все более–менее в порядке. Даже окна пластиковые установлены. А оснащенность главной больницы страны, куда обращаются за помощью больные со всех регионов. Причем поток пациентов такой большой, что отделение нейрохирургии № 1, вероятно, как и другие подразделения Национального госпиталя, — это самый настоящий конвейер. Операции проходят одна за другой. Вмешательства очень сложные, проводимые на головном мозге и позвоночнике.
    Не надо быть специалистом, чтобы понимать: чем сложнее процедура, тем сложнее и оборудование. Вот и мне всегда представлялось, что операционное отделение нейрохирургии должно быть напичкано всевозможной современной техникой, позволяющей детально рассмотреть потаенные уголки мозга.
    Но в святая святых, где спасают пораженный опухолями мозг, дела обстоят значительно хуже. И дабы выяснить это, не пришлось проводить каких–то журналистских расследований. Узнав, кто я и где работаю, врачи сами рассказали об имеющихся проблемах.
    — Нашу работу можно сравнить с шахтерской, — с улыбкой сопоставил профессор Буранбек Дюшеев. — Заходим в операционную с утра и лишь к вечеру выходим обратно. Даже пообедать времени нет. Поток пациентов, как вы можете увидеть сами, очень большой. Да и случаи у всех сложные. Одна сплошная боль.
    Но это наша работа, и никто не жалуется. Другое дело, что мы могли бы выполнять гораздо больший спектр хирургических вмешательств, менее травматичных для больных, если бы нам позволяло оснащение, — вздохнул нейрохирург.
    Как оказалось, кроме того немецкого микроскопа, к тому же не самого современного, в операционной крайне необходимы эндоскоп и нейронавигатор — еще один современный микроскоп с возможностью видеть важные мозговые сосуды или участки опухоли мозга интраоперационно с помощью флуоресценции.
    — Эндоскоп не является чем–то фантастическим или недосягаемым. В настоящее время он входит в набор обычных нейрохирургических операционных средств. Прибор позволяет с минимальной травматичностью производить множество операций, существенно снижая тяжесть хирургических вмешательств, — объяснил Буранбек Дюшеев.

Цена вопроса 100 тысяч долларов
    Не сильно искушенный в медицинском оборудовании, я предположил, что профессор ведет речь о каком–нибудь дорогостоящем аппарате, цена на который исчисляется миллионами долларов.
    — О чем вы?! — горько усмехнулся врач. — В среднем он обходится покупателям в 100 тысяч долларов. Несколько эндоскопов в Бишкеке уже есть. В частных клиниках. Но стоимость операций с применением такой техники составляет в среднем от двух с половиной до четырех тысяч долларов. Думаю, не надо объяснять, что для многих наших сограждан, особенно проживающих в регионах, это неподъемные деньги. Будь у нас такое оборудование, подобные процедуры стали бы доступны всем.
    Сто тысяч долларов, даже с учетом того, что американская валюта подорожала за последнее время, — это чуть более 7 миллионов сомов. При этом ежегодно Минздраву выделяются сотни миллионов из республиканской казны. А пополняют эту казну те самые сограждане, для которых эндоскопическая хирургия не доступна. Так зачем людям такая схема, при которой они только платят, но ничего за это не получают?
    Еще раз напомним, что речь идет о Национальном госпитале. А это самая главная больница страны. Поток пациентов здесь настолько плотный, что освободившиеся койки тут же занимаются вновь прибывшими. К слову, кровати тоже уже нужно менять, так как сетка в них провисла, что недопустимо для тех, кому сделали операцию на позвоночнике.
    Ну и, наконец, это престиж нашей страны. Что это за республиканский оплот здравоохранения (имеется в виду Нацгоспиталь), если там не могут сделать операцию, которая является обыденностью для других стран? Кстати, отделений нейрохирургии здесь два плюс еще два отделения нейротравмы. Да и другим подразделениям наверняка нужно современное оборудование.
    — Мы хорошо владеем методиками проведения эндоскопических операций, — добавил профессор. — Лично я специально неоднократно стажировался за рубежом, в частности в РФ, Турции и Германии. Однако отсутствие соответствующего оснащения не позволяет применить полученные знания и навыки в нашей клинике.

Никакой заграницы!
    В заключение нашего грустного разговора Буранбек Дюшеев рассказал очень занимательную историю. После развала Советского Союза инициативные граждане Чехии сподвигли собратьев на покупку уникального оборудования — гамма–ножа. Его стоимость тогда составляла около тридцати миллионов долларов. Данная установка позволяет уничтожить опухоли крайне сложной локализации за одну две процедуры абсолютно безболезненно и без осложнений, что было настоящим чудом в то время.
    Из–за отсутствия этой установки в Чехии ее граждане были вынуждены платить огромные деньги (в то время до 25 тысяч долларов) в клиниках более развитых стран. Вот тогда по инициативе журналистов и был объявлен сбор средств на приобретение аппарата. Нужную сумму удалось собрать за 14 месяцев. И с момента покупки оборудования лечение для граждан Чехии стало доступным.
    В 2005 году аналогичный сценарий пыталась реализовать и Украина. Но у нее с более чем 40–миллионным населением ничего не вышло. А нам с 6 миллионами человек наскрести на чудо–технику и мечтать не приходится.
    Но, может, для начала попробуем приобрести нейрохирургический эндоскоп? Тоже объявим акцию. И здесь не столь важно, какую сумму мы соберем, главное — привлечь внимание власть имущих или даже состоятельных сограждан, которые могли бы выступить спонсорами. Ведь покупка позволит всем без исключения кыргызстанцам получить современную и адекватную нейрохирургическую помощь у себя на родине. К тому же это не только престиж страны и ее здравоохранения, но и внушительный экономический эффект.
Сергей ШВЕЦ.
Фото из Интернета.

Версия для печати
К содержанию номера
На главную страницу
О нас
Контакты
Обратная связь
Гороскоп
Реклама

Архив ВБ
1 2 3 4 5 6 7
8 9 10 11 12 13 14
15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28
29 30 31        

Реклама
Рейтинг
Реклама
Designed by: Axenov Vyacheslav
Programmed by: Voevodin Ilya
© 1974-2020 ЗАО "Издательский дом “Вечерний Бишкек”