№59 (11694)
Пятница, 16 октября 2020 года

выпрямление судьбы
Главное — зиму перекантоваться
Олеся — выпускница детского дома. У нее — грудной ребенок на руках, психоневрологический диагноз в медкарте и полный штиль в кошельке. Из роддома их выписали в никуда. Добрые люди приютили на время, но сейчас Олесе нужно найти временное жилье в Сокулуке. Обязательно с подселением, чтобы за ней с ребенком был пригляд — ведь женщина не совсем здорова.
    Олеся не знала, как назвать дочь, и спросила у соседки по палате, как назвала бы свою дочку, если бы родила не мальчика, а девочку. Та сказала — Мадина. Краси–и–и–ивое имя, — согласилась Олеся и пошла оформлять свидетельство о рождении. Так в Кыргызстане появился маленькая гражданка — Мадина Эдуардовна Ижовкина.
    От отца Мадине досталось пока только отчество. Большего дать он не может, поскольку отбывает срок в колонии–поселении. Олеся регулярно ездила к нему на свидания... даже привозила старшую дочку — полуторагодовалую Настеньку. Эта малышка сейчас живет с бабушкой по папиной линии. Та воспитывает девочку, но с Олесей у нее контакта не получается. Когда женщина узнала, что невестка снова беременна — схватилась за голову, ведь самостоятельно ухаживать за младенцем Олесе крайне сложно.
    У Олеси — задержка психоэмоционального развития. Росла она в детском доме, ее туда определила старшая сестра после смерти мамы. Воспитать самостоятельно Олесю она не могла, поскольку сама была еще ребенком, ей едва исполнилось шестнадцать. Сейчас сестры общаются крайне редко — они стали чужими друг другу.
    А Олеся изо всех сил тянется к сестре. Рассказывая о ней, она улыбается и вспоминает, как та плела ей в детстве косички. Просит позвонить ей и поговорить, надеется, что наладятся у них отношения. Ведь сейчас это единственный человек, который может хоть как–то защитить Олесю от нее самой и от чужих людей.
    — Больше всего в жизни боюсь, что у меня отнимут дочку. Я за ней хорошо ухаживаю. Меня всему научила хозяйка кафе, где я работала в последнее время посудомойщицей. Она и приютила меня на время. В декабре должен вернуться Эдик из колонии, его выпустят под залог, который внесла его мама. У него статья не тяжелая, он с друзьями хотел у односельчанки кур спереть, а бабушка оказалась бойкая, прогнала их, да еще и в милицию написала. Ну и посадили его. А я его жду, — бесхитростно улыбаясь, растягивая слова, рассказывает Олеся.
    У нее с Эдуардом есть своя “лав–стори”. Познакомились они в... психбольнице в селе Чым–Коргон. Олеся там лечилась после сильной травмы головы — в детском доме она упала с качели и металлический угол сидения пробил ей черепную кость. Девочка несколько дней была в коме, а когда вышла, оказалось, что мозг органически поврежден. Девочку регулярно клали на лечение в больницу. Там она и познакомилась с Эдуардом, который также лечился после тяжелой травмы — работал на стройке и упал со второго этажа, ударившись затылком. Парню дали вторую группу инвалидности, но при этом его интеллект был полностью сохранен.
    — Нам было скучно в больнице. Там ничем и не лечили, просто витамины давали. И тогда Эдик сказал, что нужно сбежать. Он все придумал, и мы уехали. Мама его нас не приняла, ругалась очень. Но мы так и остались вместе. Я его люблю, но иногда боюсь, он бывает агрессивным. Но обычно он хороший, просит, чтобы дочку я ему привезла. А я отказываюсь, куда же сейчас? Опасно же. Подожду, пока он выйдет, — как на духу рассказывает о своей жизни Олеся.
    Очевидно, что этой женщине всегда нужно будет проживание с сопровождением и мягкий контроль. Олеся — не лентяйка, все работодатели ценили женщину за ее невероятную трудоспособность и добрый нрав. И даже сейчас не бросают в беде, помогая жить. Но у хозяйки кафе своя семья и дети, она готова и дальше помогать Олесе, но только если она снимет времянку по соседству. Цена вопроса — три тысячи сомов плюс оплата коммунальных услуг. Сумма, казалось бы, небольшая, но взять ее негде, ведь Олеся не может выйти на работу с дочкой, которой нет еще и месяца. К тому же ей нужно полноценно питаться, чтобы было грудное молоко. Продукты и детское питание для дополнительного кормления малышки Олеся получает в соцотделе православной церкви. Но этого хватает на неделю, а остальное время ей попросту нечего есть.
    — Я прошу помочь мне и дочке. Главное, пережить зиму, потом легче будет. Там уже и Эдуард вернется... Мне сейчас очень страшно, не знаю, что будет завтра. Уйти из дома боюсь, вдруг придут соцорганы и заберут мою малышку, — плачет Олеся.
    Ситуация, конечно, сложная. При хорошей работе Сокулукских органов опеки и попечительства Олеся бы чувствовала себя более защищено. В других странах для таких мам открывают дома с сопроводительным проживанием. У нас же женщину с новорожденным ребенком выписывают из роддома на улицу, притом что на ее медкарте указан диагноз — F 70 — легкая степень умственной отсталости. Как может такая мама адекватно позаботиться о малыше без помощи со стороны?
    Олесин случай — нетипичный, но это не повод для отказа в помощи. Однако самостоятельно распорядиться финансами девушка не сможет. Журналисты “Вечерки” нашли юриста, который бесплатно поможет составить договор об аренде с так называемым “подселением”. Сейчас мы собираем средства, чтобы оплатить жилье сразу до весны, а также просим помочь Олесе продуктами и детскими подгузниками.

Помочь Олесе и Мадине можно несколькими способами:
    Передать помощь лично, связавшись с ней по телефону 0 (999) 590–810.
    Принести средства для нее в отдел социального служения и благотворительности Бишкекской епархии РПЦ (проспект Жибек Жолу, 497) +996 (550) 824–814 (Елена Иванова, руководитель отдела).
    Принести помощь на точки сбора “Дизель–форума”, вы их видите на этой странице.

Надежда ХОХЛОВА.
Фото автора.