№16 (11721)
Пятница, 30 апреля 2021 года


Подвесить бомбы к самолету
Доктор геолого–минералогических наук, академик Розалия Дженчураева — племянница ветерана Великой Отечественной войны Разии Гаязовны МАРДИЕВОЙ (22 апреля 1921 — 4 апреля 2018). Академик рассказала “ВБ”, что в нынешние дни родные и близкие, коллеги по работе еще советской системы фрунзенского Главного управления снабжения отметили 100–летие со дня рождения Мардиевой. В военные годы Разия была награждена приравнивавшейся к орденам, высоко ценимой красноармейцами медалью “За отвагу”.

Как юный педагог попала на фронт
    Разия родилась в Бугуруслане Оренбургской области в семье приказчика. Семья среднего достатка могла позволить детям учиться в школе. Окончив десять классов в 1939 году, Разия подала документы в сельхозинститут, но стать студенткой не успела. Заболела мама, пришлось вернуться домой, чтобы ухаживать за ней и присматривать за хозяйством. Через год мамы не стало. Поступать в институт Разия раздумала.
    В те годы окончившие десятилетку могли работать учителями начальных классов. Разие предложили работать учительницей в деревне Ключевка, в 12 километрах от Бугуруслана. Каждый день она проходила это расстояние пешком. Когда началась война, школу закрыли. Разия с подругами написали заявление в военкомат с просьбой отправить их на фронт медсестрами. В начале мая 1942–го получила повестку в армию. Выяснилось: медсестер хватает, а фронту нужны специалисты другого профиля.
    Так она попала в школу младших авиаспециалистов в Кобулети в Аджарии. А уже в декабре, сдав все экзамены на “отлично”, она была зачислена в 63–й бомбардировочный ночной авиаполк. Летчиками служили мужчины, девушки относились к техническому персоналу и назывались вооруженцами. Они подвешивали бомбы к самолетам.
    — Очень тяжелые фугасные бомбы ФАБ–100 мы подносили по двое. Ввинчивали в бомбу взрыватель, а потом подвешивали на самолет. Пять бомб с одной стороны и пять с другой. Но самолетов–то и ночных вылетов было много. А бомбы были покрыты густой смазкой. Рукавицы только мешали. Они тут же насквозь пропитывались мазутом, удержать тяжелую бомбу в них было трудно. Несем бомбу, от холода пальцы коченеют, а выпускать ее нельзя. Уронишь в грязь — нескоро вытащишь. Как мы ни старались нести аккуратно, иногда роняли бомбу на ноги, могли их поранить стабилизатором, это такие стальные пластины на конце бомбы. Порезы заматывали какой–нибудь тряпкой и, стиснув зубы, продолжали работать, — рассказывала Разия племяннице Розалии.
    В звании сержанта Разия была мастером по авиаприборам и кислородному оборудованию. Девчонки подбадривали друг друга: “Да, несладко нам приходится. Но от наших бомб фрицам еще горше. Пускай они плачут вместо нас”.
    За одну боевую ночь каждой приходилось подвешивать до трех тонн бомб. К утру без сил еле добирались до землянки. За столом не могли ложку в руке удержать. Выпрашивали у техников немного керосина для стирки в металлических ящиках от взрывателей своего промасленного обмундирования. Пока оно сушилось, падали на топчаны и засыпали мертвым сном, без сновидений.

Зря им скупились на награды
    Однажды в Адлере немцы бомбили аэродром 63–го авиаполка. Спасались, кто как мог. Разия с подругой лежали под самолетом с бортовым номером 13. Вдруг решили подружки отбежать подальше от самолета “с несчастливым номером”. Через минуту сильный взрыв — прямое попадание в самолет, под которым только что прятались. И как только уцелели? Очень страшно было на войне.
    В их авиаполку все любили веселого, остроумного, доброго и справедливого всеобщего любимца летчика Николая Арсеньева. Разия гордилась, что была хорошо знакома с ним.
    К маю 45–го командир эскадрильи 63–го ночного бомбардировочного авиационного полка капитан Арсеньев совершил 321 успешный боевой вылет, потопил шесть барж, один корабль и два катера с войсками и техникой, разрушил много железнодорожных узлов, военных заводов, командных пунктов, разных огневых точек фашистов, уничтожил 25 самолетов на аэродромах, 18 танков, 66 автомашин и много другой боевой техники и живой силы противника. Заслуженно получил в августе 45–го звание Героя по итогам войны.
    — Он жил, как и мы, вооруженцы, на полевых аэродромах и всегда находился в боевой готовности. Был легендой полка. Его возвращения с боевых вылетов ждали все, — рассказывала Разия.
    Однако их Арсеньев был как бы исключением. Разия всегда удивлялась, почему звание Героя Советского Союза присваивалось больше летчикам–истребителям, а летчики–бомбардировщики зачастую оставались в тени? А сколько их не вернулось? Много наших летчиков–бомбардировщиков погибло, очень много. Они — настоящие герои войны.
    Насчет любви на фронте Разия однажды призналась:
    — Любовь слепа и глуха. Приходит, когда захочет, и ей все равно — мир или война. И любовь военная, тревожная у меня была, — говорила Разия.
    После войны она вернулась в Бугуруслан, а потом по приглашению своей сестры переехала во Фрунзе. Ее дочь Лилия живет в Москве, никогда не видела своего отца, который не вернулся с войны.
    Разия Гаязовна скоропостижно скончалась в очередной поездке к дочери Лилии в Москве.
    — Прах Разии Гаязовны по ее завещанию захоронен на Юго–Западном кладбище Бишкека. В эти дни на ее могиле много цветов. К 9 Мая будет еще больше, — говорит академик Дженчураева.

Александр ТУЗОВ.
Фото из семейного архива академиков Розалии ДженЧураевой.